Тоскливо было, закончилось. С возрастом. Переросло в обыденность. Шарахаюсь сам от себя. Помню, что я мирный. Пушистый и начитанный. Скоро уеду, побуду один с собой — там разберусь. Приду в себя. Я ведь хороший, был и останусь.

Заканчиваются времена внешней смуты. Действительность снова принимает пристойность и упорядоченность.
Пришло жесткое время переклички оставшихся.
Поле брани расширилось и растворилось в действительность, перетекая в электронные потоки.

Мы шли не с открытым забралом — доспехи берсерка были нашей защитой.
Полотняная броня истлела и отвалилась, вместе с кожей.
Кровавое месиво постепенно затягивается свежей пленкой, армированной остатками истлевшего полотняного рубища.

Должна опять зарасти эта рана в большую часть поверхности души.
Главное — не делать резких движений — пленка рвется и все заново.
Каждый уход искреннего — потрясает, и опять рвутся доспехи.

Телефон с выдернутой чекой за пазухой пульсирует поминальной полифонией, но что поделаешь — не более двух тактов мы вправе боятся дурных вестей.
Слушаю — работаем.
Мы живем за миллиард лет до конца света и это плющит нас: работаем.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *