Не легко быть жёстким. Крайне жёстким. Особенно со своими. Но — ибо. В итоге во благо. Но не легко.
Кто б знал. Как не легко. Работаем.

Бывает.
Рассмешу сам себя — я в свои полные 54 года до сих пор ещё ни разу не летал на самолёте.
Честно.
Не сложилось. Билетов было масса, в аэропортах сидел множество раз — и всегда в последние минуты приходил случай-повод-событие-отбой.
Вертолёты были.
Может не моё?
Или пора слетать хотя бы в Питер?
Или к Патрику в Бужумбуру?
Везде ведь ждут.


Здесь я опять счастлив. Живой, прямоходящий , среди своих. Близких и искренних.
Остановись мгновенье — ты прекрасно.

Я счастлив. Опять. От слова Щас — то есть прямо теперь, в эту текушую секунду. Не спроста — пообщался с искренним , и ладно что по скайпу клавишами. Главное — мы не одни. Саша там, я здесь.

Плохой год, слишком много сразу своих туда, за горизонт. Вроде как привык. Но так сразу таких — искренних. Чуть не сломался. Поимённо они во мне. Этим и держусь.

Я однажды держал человека на разговоре минут 40 — 50. По телефону. Предотвратил суицид. Я хороший. Отходил потом пару часов. Трясло и колбасило.

У меня в жизне было две настоящих истерики. Первая в 12 лет. Две сломанных руки — лежу в коридоре. Читаю Стивенсона и прошу проходящих страницу перелестнуть. Ведь гипс на обеих руках. Девчёнки подошли и началось — бедненький давай мы тебя покормим. Мне страницу перевернуть. Не помню что тогда было. Помни стук зубов о гранёный стакан. После. Отпаивали.
Вторая — Кавказ. Простоял на нижней страховке 2 с половиной часа. Межсезонье. Вылезли на перевал. Разулся — ноги белые. И не болят. Работали по схеме — хлестали репшнуром, терли. И тут Володя Геллер сказал — знаешь самоё тёплое место у человека — и засунул мои культяшки себе под пуховик на живот. Минут через пять я начал поскуливать. Пришла боль.

я тогда в 80 был таким
Это не Володя. Это Юра учит меня жизни. Делаю вид, что учусь

Утомили эти парни, которыые умеют руками и ногами. В слове которые я сделал не оговорку. Боой длится Полторы секунды. Так меня учили.
Бой размажен во времени. Полторы секунды, как было сказано Мастером — а ведь столько длится бой — остальное танцы.