Сегодня, после вчерашней информации о смерти Никитича , сломался. Накрыло, раскотало, вплющело.
Мы с ним были больше чем друзья. Эти годы экспедиций и городских, Московских посиделок на Вспольном.
Демон коридорный — увидимся. Мне без тебя здесь тоскливо.

Мы


Володя надеюсь что ты жив. Давно не виделись. Трушу ехать к тебе, проверять. В подобном я бешенный трусишка. Соберусь. Сделаю это.

Я знаю что такое страх. Больше того — Ужас. Случалось. Война и далее везде. И именно по этому мне трудно общаться с барышнями — они правы — Нафиг такой.

Я промок под дождём на скамейке и устал. Холодно. Было и одиноко. Справился. Добрался до тепла. Как тогда. Простите мне рёбзя, кто не со мной сейчас рядом. Вы у меня в душе и перед глазами.


Это я маленький, первая олимпийка. Выше КМС не успел подняться. Случилась жизнь. Выжил. С этим живу. Беда — хочется изредка орать в голос, не получается.

Меня много раз спрашивали — был ли ты на войне, бывали вопросы жёстче — ты убивал? Отвечаю себе и всем — не был. Смерть, курносую видел. Кого то не успел спасти — значит виновен. Я Фельдшер. Военный билет чист.

Да, я обещал себе и своим писать каждый день. Пишу. Сидел на остановке автобуса и рыдал. Тихо, чтоб мирных не распугивать. Отпустило.

Я обещал продолжать писать эту писанину.
Пишу.
За окном дождь.
Мне опять не страшно от того, что происходит и будет происходить.
Видимо я счастлив.
Сны даже стали снится.
Более спокойные.
Самый смехотворный —
днём отпал от компа — Поляна в работе круглосуточно,
выключился на диване — сон — коррида, канун боёв (Энсьерро) — гонят быков — я упал — они прут — понимаю времени децелы секунд, сил никаких. Собрался там во сне — в отрубе перекатываюсь к стене. Успел проснутся — падал на вытянутые руки с дивана. Успел прийти в себя. А то б опять гипс на обе верхних конечности.
Как тогда, когда всё было впереди и солнечно.